Письмена на глозельских глиняных табличках пока не удалось расшифровать, а самая подходящая для объяснения их смысла теория заключается в том, что эти символы представляют собой набор магических знаков, которые использовались колдунами и ведьмами для их церемоний, поскольку большинство ведьм, вероятно, писать не умело. Эти таблички не представляют собой серьезной исторической ценности, а скорее имеют значение как поучительная истории о том, как археологическое общество с пеной у рта сопротивлялось научным доказательствам, и уж совершенно точно они не могут являться, как надеялись Рейнах и Морлет, образцами первой письменности. На эту роль сейчас претендует новый кандидат — глиняные таблички, найденные в Тартарии, Болгария, относительно которых среди исследователей существует единое мнение: все сходятся на том, что эта находка действительно сенсационна и письмена на табличках безусловно подобны первой письменности древнего Шумера, образцы которой дошли до нас на табличках из города Джемдет Наср и хранятся сейчас в Оксфордском музее.

Что касается Глозеля, то он по-прежнему нарушает покой теории, изложенной в учебниках по археологии. Глозельские объекты на тысячу лет старше табличек из Джемдет Насра и доказывают, что «варвары» Европы эпохи неолита обладали знаниями и у них существовали ремесла задолго до того, чем это предполагалось прежде. Тартария, где усыпальницы, как и в Варне, заполнены невероятным количеством золота, представляет собой часть древней цивилизации, известной как культура Винза; около 4500 г. до н. э. эти люди выращивали все известные культуры растений и разводили всех известных животных; они плавали по Черному, Эгейскому и Средиземному морям. Если только в Европе не будут найдены еще более ранние письмена эпохи неолита, можно считать, что именно здесь люди впервые учились писать.

Совершенно особенная по своему содержанию табличка показалась комиссии подозрительной, потому что земля вокруг нее как будто была разрыхлена. Эмилю Фрадину доверили собственноручно сделать последний удар заступом, и, когда он с победными криками нес находку сквозь толпу, большая часть наблюдателей была убеждена в том, что уж теперь-то подлинность глозельских объектов можно считать доказанной. Тем не менее члены комиссии сохраняли молчание и вечером, втайне от Морлета и Фрадина, припудрили место раскопок штукатуркой, чтобы быть уверенными в том, что никто не тронет траншею ночью незамеченным.

Когда Морлет увидел это на следующее утро, Дороти Гаррод как раз проверяла сохранность слоя штукатурки. Он яростно накинулся на нее, обвиняя в том, что «посолив» место раскопок, она пыталась его дискредитировать. Несмотря на то что примирение с неохотой было достигнуто и можно было продолжать раскопки, больше ничего найти не удалось. К Новому году комиссия вынесла свой вердикт: объекты, включая таблички, поддельные.

В Кембридже ликовал редактор журнала «Antiquity» («Древности») О. Г. С. Кроуфорд. Будучи противником подлинности глоэельских находок, он писал, что «на глозельском поле похоронены репутации нескольких ученых мужей. Мы не вернемся больше к Глозелю, если только нас не вынудят к этому».

Тем не менее это не стало последним словом в споре. В 1928 году французская комиссия, возглавляемая Саломоном Рейнахом, вновь провела исследования на месте и пришла к противоположному выводу. В нетронутой земле были обнаружены еще несколько объектов, в том числе и глиняная табличка, сохранившая на себе отпечатки чьих-то пальцев; эти отпечатки не принадлежали ни Фрадину, ни членам его семьи или знакомым. В следующем году Фрадин и Морлет полностью были очищены от подозрений в мошенничестве; это явилось результатом трех судебных заседаний, два из которых были апелляциями. Но англосаксонские ученые не изменили своего мнения, и в 1974 году Глен Дэниел, сменивший Кроуфорда в «Antiquity», писал, что «едва ли у кого-то есть сомнения относительно того, что глозельские материалы были сфабрикованы в 1924–1927 годах».

Read the full post »

В своем отчете об исследованиях, проведенных непосредственно на месте в Виши, Дороти Гаррод пишет, что они обнаружили множество траншей, уже выкопанных многими важными персонами, включая короля Румынии. Выбрав себе место для раскопок, они работали три дня, не сказав за все это время ни слова в ответ на расспросы дюжины окруживших их журналистов и фоторепортеров. По вечерам они запирались в гостиной отеля и обсуждали произошедшее за день, периодически прерываемые мсье Перони, одним из трех французских археологов, который имел привычку внезапно вскакивать на ноги и рывком распахивать дверь, надеясь застать врасплох желающих подслушать секретное совещание.

Так же как ему так и не удалось обнаружить любителей подслушивать, так и раскопки первого дня не принесли новых глозельских объектов, потому что, как писала Дороти Гаррод, «мошенники не успели спрятать в наших траншеях нужные предметы, поскольку им не мог быть точно известен день начала раскопок. Зато на второй день начали появляться находки, бывшие типичными глозельскими предметами. Мы обнаружили маленький круглый кусок кости с выцарапанными на нем глозельскими символами, а вскоре появилась и одна из знаменитых глозельских глиняных табличек. Она была довольно маленькой и совершенно мягкой и была покрыта этими необычными надписями, где вперемешку шли буквы из финикийского алфавита и множество символов загадочного значения — все вместе составляло то, что мы называем „письменами“».